Дневник Рыцаря

19 октября 2008, 00:39 , , Александр Пятницын

Первый день сеченя.

‘Дневник героя’. Вернее, несколько пожелтевших от времени, попорченных сыростью и неосторожным обращением листков скверной бумаги. Кое-где чернила смазались, мешая разобрать и без того плохой почерк. Кое-где бумага обуглилась, а где-то была проткнута насквозь каким-то острым предметом. Разве это дневник? Настоящие дневники пишут на хорошем выбеленном пергаменте, дорогими павлиньими перьями… а чернила, ах, этот запах свежих, чёрных, что твоя безлунная ночь, чернил! Вот такими должны быть дневники. В них пишут размышления о судьбах мира и смысле жизни. А у меня… да что у меня! Хоть и аристократ, но, видно, самый что ни на есть захудалый, даже вот для эпиграфа ничего путного придумать не могу.

Нет, ну в самом деле, ну что мне выбрать своим девизом? Dieu est tojours pour moi [Прим. 1], как посоветовал мне мой хороший друг сэр Пьяццито? Претензионно, от церковников потом не отделаешься. Да и как-то оно в отношении высшей силы не очень-то…

Memento mori? [Прим. 2] Нет, это как-то уж слишком мрачно… как будто завтра же помирать собираешься. Хотя и жизненно — мы, рыцари, никогда не знаем, где нас настигнет карающая длань.

А может… а может быть, Alea jasta est [Прим. 3]? Что ж, не так уж и плохо… и очень точно отражает мои чувства. Всё. Жребий брошен, отступать некуда — позади Рубикон. Хоть и переврал я классика незнай как, ну и дьявол с ним, ему всё одно в гробу переворачиваться надо, чтобы пролежней не было.

Всё. Точка. Алеа якта ест.

Третий день цветеня.

Ах, как прекрасен мир весной! О, mon Dieu! Как же я счастлив! В этот прекрасный весенний день, когда солнышко светит ярко, а лёгкий прохладный ветерок лишь чуть-чуть огрызается, но не смеет более вытягивать тепло из людей, как зимой, сам благородный рыцарь Эрмандо, герцог Эртвандирский, согласился принять меня в свой отряд! Невероятно! Меня, никому не известного рыцаря, мальчишку, без опыта и рекомендаций, и в свой элитный отряд! И пусть, пусть теперь придётся залезть в долги, чтобы оплатить покупку хорошего коня, позолоченного седла, уздечки с серебряными колокольчиками, красивых искрящихся при ходьбе шпор, изумрудов на рукоять меча, ножны и перевязь, всего того, что делает из обычного человека рыцаря… пусть! Но зато я буду в его отряде, шагать с ним по одной земле, а быть может, даже рядом с ним… О, как прекрасна жизнь!

Семнадцатый день цветеня.

И вот, в кармане моём звенят всего две медные монетки, но зато я полностью вооружён и оснащён, и готов выступить вместе со всеми в поход против распоясавшихся орков. Пожалуй, настроение омрачают только долговые расписки да закладные… хотя, что уж там, скажем прямо! не омрачают, а буквально жгут карман! Ну да дьявол с ними, отдам, когда вернусь из похода с богатой добычей.

О-ля-ля, мы уже выступаем, так что быстренько дневник за пазуху да вперёд, гарцевать перед девками. А как они на нас смотрят! Держу пари, мы им кажемся самое меньшее покорителями мира. А вон та вот, во втором ряду, очень даже ничего, надо присмотреться, когда вернусь, хе-хе.

Шестой день травня.

Мы в одном шаге от границы. Ещё чуть-чуть, и мы столкнёмся буквально с ними нос к носу. Ветер уже доносит до нас свет их костров, на которых они сжигают в дьявольском пламени невинных детей и украденных в наших деревнях девственниц (во всяком случае, так говорит наш священник, а что касается меня, то я не понимаю, откуда у нас столько девственниц, чтобы зажечь почти полсотни костров — это ж им по всей стране девчонок собираться нужно было). Герцог говорит, что мы разделаемся с ними одной левой. Потому что орков всего-то сотни три, а нас больше двух тысяч. Решающий бой будет завтра, а сегодня ночью мы тихо и скрытно подберёмся к ним поближе… Да, забыл сказать! Мы же будем давать бой в крутом ущелье с неприступными склонами, в тех горах, что на горизонте виднеются. Орки значит засели в этом ущелье, и поставили там какую-то крепость, которую мы снесём одним плевком. И вот мы скрытно подберёмся к самым стенам этой крепости, а как только рассветёт, пойдём на штурм, и захватим её!

Наши десятники уже раздали нам по факелу, верёвке и какому-то новому магическому средству, называется ‘гранатон’. И строго-настрого наказали не трогать эти самые гранатоны — дескать шарахнет так, что потом не разберёшь, где пальцы, а где яй… хм… все остальные части тела. Ну, не знаю уж, как этот гранатон в деле, но на вид обычный комок мокрой глины. Впрочем, сжимать в кулаке — ‘активировать’ — что-то не хочется.

Седьмой день травня.

Мы ещё здесь. Герцог рвёт и мечет — почти четверть войска, трусливые и малодушные воины ночью под прикрытием скрытного перемещения к лагерю противника взяли, и дезертировали. Вместе со всеми своими гранатонами. Что ж, усилим охрану, и больше никто не посмеет сбежать перед лицом превосходящего противника!

Вроде бы всё хорошо, но терзают меня две мысли. Почему силы противника вдруг стали превосходящими, и почему дезертировали самые опытные и надёжные воины?

Восьмой день травня.

Вот мы и в ущелье. Герцог… у меня нет слов, чтобы описать эту крысу! Он обманул нас! Обманул и предал! Сволочь! Никакие это не гранатоны, а обычные куски мокрой глины, и дави их не дави, ни черта, только лошадиный навоз через пальцы лезет. И вот мы сидим как идиоты в этом ущелье, полторы тысячи зелёных молодых идиотов. С одной стороны крепость орков (с одного плевка! Как же! Это стены-то сорокаметровой высоты!). С другой подтягивается войско орков. Тысяч этак в десять. А у нас кроме самих себя да обычных — даже не заколдованных! — мечей ничего нет. Сдаётся мне, не увижу я завтрашнего дня.

Эх, вот если встречу я этого самого герцога… Хотя вряд ли. Хорошо он слишком всё рассчитал. Мне бы завтрашний рассвет увидеть, а не о мести думать…

Двенадцатый день травня.

Сбежал. Сумел. Ура.

Они нас атаковали с двух сторон. Спереди и сзади.

Они были всюду. Они рассекли наши ряды как горячий нож холодное масло, они косили нас как траву, они убивали нас десятками, сотнями, тысячами, десятками тысяч! И пусть нас было-то всего полторы, каждый из нас сражался как десяток! И нас смяли.

Я сбежал. Толкнул под орочий меч своего друга Пьяццито, и дал дёру. Подальше, подальше от всего этого!

Я не знаю, как я выжил. Одежда вся в крови. Но чья кровь? Моя, или чужая? Я боюсь смотреть.

Холодает. Скоро станет совсем темно. Хорошо, что мне посчастливилось найти эту пещеру — большую, тёплую. Здесь бьют горячие источники. Наверное, когда-то здесь вулкан был. Может быть, я переживу и эту ночь. В горах неуютно, когда темно.

Пожалуй, пройду подальше в пещеру. Там вроде теплее, да и ветра нет.

Стоп. Что это за странный шорох позади, там, где вход?

Глаза. Разноцветные, переливающиеся. Две штуки. На уровне моей груди. Отливающая позолотой чешуя. Длинный хвост. Кожистые крылья.

Зря я выбрал эту пещеру.

Хотя, какая разница, где умирать? И как? От грязных лап орков, или от нечищеных клыков дракона? от дракона, пожалуй, даже почётней — как-никак, рыцарь.

Хотя, мне-то пожалуй всё равно.

Мой меч со мной, хорошо, что я его не выкинул куда подальше.

Что ж, здравствуй, дракон. Всегда мечтал увидеть твою неземную красоту.

_____________________________________________________

Прим. 1: Dieu est tojours pour moi (фр.) — Бог всегда со мной.

Прим. 2: Memento mori (лат.) — Помни о смерти.

Прим. 3: Alea jasta est (лат.) — Жребий брошен.

 

г. Саратов, Россия. 2008 г.


Комментарии

Оставить комментарий

Кто я

Александр 'J-zef' Пятницын

Да, это я! :)


Категории


Кредо

Сожалеть о минувшем — поздно:
Рухнул мир, разорвав оковы.
Мне навстречу, подобны звёздам —
Золотые глаза дракона.

Мне не будет за это прощенья...
Но скажите, святые иконы,
Кто наполнил огнём священным
Золотые глаза дракона?

И подсуден теперь едва ли
Я земным и небесным законам:
Я — последний, кому сияли
Золотые глаза дракона.
Smart